Михайлов:
– Вы знаете порядок: примите программу от Академии, и она не откажет вам в достодолжном вознаграждении.
– Но я уже сказал, что я никаким предметом, кроме храма, не могу заниматься в архитектуре, тем более что я в скором времени намерен оставить Петербург.
– В таком случае Академия не может удовлетворить вашего требования.
Я снова спешил удалиться, чтоб удержаться в границах умеренности.
Между тем приближалось время приезда государя и мне – ехать для бракосочетания в Москву; посему я счел за нужное писать к графу Алексею Кирилловичу, что скоро еду из Петербурга и потому мне решительно нужно знать, намерена ли Академия удовлетворить справедливому требованию. И ежели нет, то я должен буду отказ сей поставить на вид государя императора, несправедливость его. Вследствие сего министр при первом свидании с вице-президентом и конференц-секретарем сказал им о полученном от меня письме и советовал через них Академии быть осторожными в своих действиях.
– Я понимаю характер этого молодого человека, он много трудился, исполнен дарований; эти люди не унижаются и тверды. Хуже будет, ежели он напишет государю и он прикажет Академии исполнить его требования, – тогда стыднее будет нам[293]. На что Лабзин ответствовал:
– Академии нимало не будет стыдно исполнить волю монарха.
Министру нечего было сказать, и он, прекращая разговор, сказал:
– Делайте что хотите, но я бы советовал кончить доброй манерой.