XV
Вот ревижские души России; но у нас есть женщины, и не без характера.
Первых четырех отделов, т. е. крестьянки, мещанки, купчихи и попадьи, – это самки, которые носят плотоядных детей и выкармливают плотоядных рабов.
На этом 30-миллионном рассаднике бронзируются женщины-аристократки, так характеристически прозванные хамократками. Это – жалкие недоростки в духовных началах и недоноски в физических оконечностях. Наши дамы в России – иностранки, в Западной Европе – чужеземки и только в Париже признаны под собственным именем орангутанок.
Париж, с бесчувствием хирурга, целое столетие под пыткою русского мороза, рядит наших дам, как мраморных статуй, в газ и блонды, отчего наши барыни гибнут тысячами, как осенние мухи; а наблюдательный Париж по числу безвременных могил определяет количество первоклассных дур в России.
В остальном наши дамы самоцветны, как суздальские гравюры. Они в литературных беседах – невежды; в ничтожных разговорах – умницы; в семействе – деспотки; в девичьей – тиранки; в спальне – тартюфки; в гостиной – кокетки; в будуаре – наложницы у первого случая; а в модных магазинах – служанки. Наши дамы в искусстве имеют понятие о батистовых цветах; в хозяйстве – о розгах, которыми очищаются падшие горничные; в изделиях – мастерицы приготовления оленьих рогов, которыми украшают головы своих комолых мужей. Дети этих автоматок – несчастные вешалки, на которых выставляются все модные покрои платья, и они же – созвездия неизбежного штата, составленного из телохранительниц-гувернанток и душегубителей-гувернеров. Это задний план. На авансцене – фаланга учителей, с профилями всей Европы и всех цветов шарлатанства. Потом эти же самые дети – суть новенькие альбомы с белыми страницами, в которые все эти вышеписанные гг. наставники пишут самые отвратительные фантазии, глупо-отступнические идеи и самые подлейшие пасквили на все, что носит на себе вид России. Заметьте, что эти маленькие щенки растут и делаются бульдогами, с правом грызть все, что носит на себе название русского.
XVI
Среднее сословие дворян есть бьющая артерия, где еще не застыла горячая кровь России; в них сходятся все благородные чувства души, и только от них расходятся законы благоразумного приличия. Одна страсть, подражание хамократии, убивает это мыслящее сословие, от которого наше отечество должно ожидать всех прекрасных начал, в их детях и братьях.
XVII
Наконец, чиновницы – куклы на самодельных пружинах, и потому они приседают, когда должно стоять; спрашивают, когда надо отвечать; и смеются, когда следует плакать. Чиновницы выкрали из высшего круга длинные хвосты для метения тротуаров, а из среднего сословия – жеманство, которое у них заменяет ум.