Дядя Максимъ, чтобы дать возможность безпрепятственно сыграть "Севильскаго цирюльника", подошелъ къ бабушкѣ, усѣлся рядомъ, взялъ въ свои руки ея морщинистую руку и сталъ гладить ее:
-- Черезъ пять минуть подаютъ обѣдъ. Вотъ сейчасъ Катя и Оля закончутъ "Севильскаго цирюльника". Помните, мамаша, какъ въ моемъ дѣтствѣ вы меня возили на эту оперу?
-- Да,-- отвѣтила, немного подумавъ, бабушка. И вдругъ ея лицо просіяло и озарилось какой то особенной улыбкой, точно она вспомнила что-то очень радостное и привѣтливое.
Въ это время въ окно постучалъ молоденькій студентикъ и показалъ Катѣ и Олѣ языкъ.
-- Кто тамъ стучитъ?-- произнесла недовольно бабушка.
-- Это -- Федя, -- отвѣтилъ дядя Максимъ.
-- Зачѣмъ онъ стучитъ? Развѣ нѣтъ дверей, чтобы позволить?
-- А онъ такъ. Чтобы заранѣе я датъ знать о сроемъ приходѣ.
-- Марья Семеновна разбаловала и Федю. Скорѣй бы забрали его на войну. А то бѣгаетъ, стучитъ въ окна, опрокидываетъ мебель. Вчера тарелку разбилъ за обѣдомъ,-- вспомнила бабушка.
Катя и Оля закончили игру.