-- Садитесь. Отъ Гриши имѣете письмо?-- спросила Глафира Антоновна Степана Степановича о его сынѣ, находящемся на войнѣ,
-- Да, имѣю,-- неохотно отвѣтилъ онъ.-- Ничего, слава Богу. Все хорошо. Поклонъ вамъ.
-- А вы какъ-будто не совсѣмъ здоровы,-- произнесла Глафира Антоновна, взглянувъ на Степана Степановича.
И вдругъ ей какъ-то стало по по себѣ.
Точно что-то тревожное и больное проснулось въ глубинѣ ея души.
Но Степанъ Степановичъ, какъ ни въ чемъ не бывало, сталъ спокойно разговаривать съ дядей Максимомъ о томъ, о семъ.
И все случайно и загадочно проснувшееся въ глубинѣ души Глафиры Антоновны успокоилось.
Говорили о Верденѣ.
Степанъ Степановичъ сказалъ:
-- Французы -- молодцы! 50-ый день осады. Нѣмцы тысячами лѣзутъ и гибнутъ, а Верденъ не сдается.