-- Ахъ, нѣтъ, на нашей фабрикѣ такіе долговѣчные герои не выдѣлываются. И если вы говорите объ идеяхъ, то у насъ не идеи, а сезоны. Не идеи, а папье-маше и бумазея. Тоже чего захотѣли,--разсердился приказчикъ.
-- Дорогой мой, вотъ вы уже и разсердились. Я ничего не хочу. Просто-на-просто охваченный любопытствомъ, я прохожу по вашему игрушечному базару. Въ политическомъ отдѣленіи вашей лавки я купилъ дюжину Общественныхъ Надеждъ. Думалъ, можетъ бытъ, куплю что-нибудь и здѣсь.
-- Это вы по части литературныхъ надеждъ? Отчего же вы мнѣ раньше-не сказали? Маленькія такія хрупкія куколки. Ихъ у насъ много, въ томъ длинномъ, какъ гробъ ящикѣ навалена цѣлая куча. Если хотите я вамъ дамъ ихъ цѣлую дюжину.
Онъ подбѣжалъ къ ящику, вынулъ оттуда дюжину литературныхъ надеждъ, завернулъ въ пакетъ и передалъ мнѣ
-- Сколько это стоитъ?
-- Ахъ, это ничего не стоитъ. "Законъ дикаря" -- это стоитъ. "Тотъ" -- это стоитъ. Даже Розановъ, съ котораго упали всѣ листья, даже онъ стоить. А литературныя и общественныя надежды, -- это ничего не стоитъ. Это, какъ сѣмячки. Иногда приходятъ къ намъ въ лавку вотъ такіе оригиналы, какъ вы, и спрашиваютъ: "А гдѣ же герои? А гдѣ же идеи? А гдѣ же надежды?" Пожалуйста, забирайте весь ящикъ намъ не жалко.
Такой добрый приказчикъ.
Въ третье отдѣленіе лавки: экономическое я не заходилъ.
Зачѣмъ? Это было бы липшее.
Тамъ меня снабдили бы дюжиной экономическихъ надеждъ.