Прекрасно сказалъ въ своей послѣдней рѣчи Венизелось:
-- Народъ считаетъ короля первымъ слугою государства и не признаетъ за нимъ права осуществлять личную волю.
Но если бы споря между народомъ и королемъ являлся бы споромъ между полной коллективной волей и волей одного лица, то споръ этотъ давно долженъ былъ бы быть рѣшенъ въ пользу народной воли и только народной.
Ибо народъ и только воля народа -- есть конкретная и властная сила.
Темпъ извилистыхъ событій въ Греціи не подтверждаетъ намъ, однако, такой общенародной непреложности.
И это обстоятельство нельзя не отмѣтить съ глубокой грустью.
Если, слѣдовательно, король Константинъ осуществляетъ столь настойчиво свою личную волю, то, возможно полагать, что его воля живетъ не только своимъ личнымъ содержаніемъ. но питается и другими волями, имѣетъ поддержку внутри страны.
Передъ Греціей диллема:
Или Венизелосъ, или король. Третій выходъ въ компромиссѣ.
Ни одна страна въ мірѣ, жаждущая утвержденія своихъ національныхъ идеаловъ и своей свободы, не можетъ набрать этой средней лиліи.