Оказывается, Энгман, по собственному почину, сделал вираж вправо, чтобы вырваться из пекла обстрела… Я напряженно вслушиваюсь в шум мотора: кажется, он еще в исправности и спокойно продолжает свои 1400 оборотов. А это самое главное… Но вон там, направо, в материю стяжки поддерживающей поверхности попала пуля… Хорошо, что хорошо кончается…
Но как долго, все же, это будет продолжаться?
Я совершенно не соображаю, сколько времени мы находимся под злобным обстрелом зенитных орудий… Мне кажется, что несколько часов…
Тррах! тррах!
Одна граната справа, другая слева, совсем близко от нас…
Что такое? Навстречу нам несется тонкий клочок облака… Даже не облако, нет, а только тонкая, как дуновение, вуаль… Вверху видно солнце, а снизу просвечивает земля… На мгновенье мы застреваем в этой вуали, а затем она сразу сказывается под нами, уплотняется, все больше и больше, пока совершенно не заслоняет от нас вида земли… Мы над облаками.
Все это мне кажется таким неожиданным, таким невероятно прекрасным! Мне не верится, что мы сразу избавились от обстрела… И я не могу не поделиться моей радостью с Энгманом. Я кричу ему во все горло… И, пока он глядит на меня в зеркало, я жестами объясняю ему, чему я радуюсь. Потом я несколько раз растопыриваю кулак и отрицательно качаю головой: зенитного огня больше нет!
Спустя четверть часа – облака исчезают, земля свободно расстилается перед нами, и я могу без помехи смотреть на железнодорожное полотно и пути, на вокзалы и лагери…
Отвертелись!…