Через несколько минут мы выбираемся из местности с развороченной меловой почвой…
Вдруг, в воздухе появляется какая-то особенно яркая вспышка – и в то же мгновенье широкий луч света прорезает небосвод и подбирается к нам…
Прожектор!
Ах, чорт возьми!…
Мы знакомимся с ним в первый раз… Сначала нам кажется, что мы видим солнечный свет, который режет нам глаза, а потом мы не видим ничего… Мы ослеплены…
Ах, чорт возьм!…
Световые щупальца, длиною в несколько километров, исследуют пространство вокруг нас. Я приказываю Энгману сделать несколько виражей, чтобы затруднить прожектору его работу. Его луч замедляет свое движение, бросается то сюда, то туда. Ведь французы не могут нас видеть: они нас только слышат, направляя зеркало своего аппарата по шуму мотора.
Световая полоса то скользит над нами, то пробегает под нами. Один раз луч метнулся даже по нашей птице, причем мне пришлось закрыть глаза от болезненного ощущения… Но противник, по-видимому, поторопился, потому что он ищет нас где-то далеко в небе. Я велю Энгману приглушить мотор, чтобы разведчики внизу сбились с направления. Нам это удается. Свет прожектора беспокойно прыгает кругом. Но уже через четверть минуты мы вынуждены опять дать полный газ, чтобы не снизиться слишком сильно.
Тогда неутомимый луч снова нащупывает нас, – но теперь мы значительно опередили точку его выхода, и свет прожектора, поэтому, недостаточно ярок, чтобы повредить нам…
Мы несемся дальше, прямо вперед, на юг.