Резкий треск… самолет весь вздрагивает… и мотор начинает работать. При четырехстах оборотах в минуту он так разгоняет деревянный пропеллер, что тот кажется просто круглой тенью. Через пять минут Энгман снова наклоняется вперед и испытующе пробует руками трубу радиатора: нагрето достаточно.
– Держите крепче! – кричит он команде.
Четверо солдат хватаются за оба конца крыльев птицы, в то время как еще двое ущемляют ей хвост и цепляются за шпору.
Энгман передвигает газовый рычажок еще на несколько зубцов – и стрелка счетчика, отмечающего обороты, передвигается на 800…
Еще через минуту она показывает 1000…
Энгман немедленно передвигает рычажок еще дальше и дает полный газ. Ух, как бешено свистит пропеллер! Теперь его, кажется, совсем и нет, и только слабо мелькающая тень выдает его существование.
Стрелка доходит до 1300 и останавливается…
Рев мотора наполняет воздух. Какая мощная песнь стали и железа! Какая чудесная для моего слуха музыка!…
Пропеллер нетерпеливо дергается и неудержимо стремится вперед.
– Пускайте! Пускайте!