На этот раз план расстроился вследствие преждевременного вмешательства буржуазных политиков.
Дело в том, что нечто подобное замышлял также самый влиятельный из баварских военных союзов — союз «Бавария и империя». Во главе его стоял советник Питтингер из Нюрнберга, поставленный Эшерихом в качестве своего преемника. Это был прирожденный закулисный деятель со всеми данными стать злым гением движения баварских военных союзов. Он отличался пронырливостью, рассудительностью, честолюбием, а также отсутствием сдерживающих центров, не обладал он лишь одним — доверием своих сотрудников и союзников. И вот Питтингер пришел к выводу, что для него теперь настало время действовать.
Не имея представления о приготовлениях генералов рейхсвера, находившихся далеко, в Графенвере, он созвал 24 августа 1922 г. своих помощников в мюнхенской пивной Киндлькеллер, вызвал с курорта Пенера и приступил к подготовке военного переворота, который должен был свергнуть правительство Лерхонфельда.
Однако когда он через своего посланца конфиденциально уведомил офицеров в Графенвере о своем самовольном начинании, Рем пришел в бешенство и отказался поддержать путч П.П. (названный так впоследствии по начальным буквам фамилий обоих духовных отцов его — Питтингера и Пенера). Тогда у Питтингера душа ушла в пятки и он, не поднимая шума, отослал своих сообщников домой, а сам отправился на курорт. После этого злосчастного преждевременного выпада потерпело неудачу также предприятие рейхсвера, и все участники предстали перед глазами друг друга далеко не в виде героев или великих государственных мужей.
Меньше всего пристало это Гитлеру, который уже видел себя мысленно в роли политического лидера в путче рейхсвера. По мысли Рема штурмовые отряды Гитлера должны были в числе других участвовать в перевороте; в конце концов для этого Гитлер и создал их. Гитлер считал, что настал час для действий в большом масштабе. В эти лихорадочные недели надежды снова обманули его, его исступленные речи снова оказались произнесенными впустую. «Если мы, — кричит он своим слушателям хриплым от волнения голосом, — не используем этого момента, он никогда более не повторится». Это было незадолго перед тем, как он отправился в тюрьму.
Действительно, уже много лет обстоятельства не складывались столь счастливо. Гитлер имел шансы выехать на рейхсвере, будучи, так сказать, его политическим экспертом. В обозе рейхсвера ему открывалась возможность добиться если не власти, то политической главы, после которой ему нечего было бы беспокоиться за свое дальнейшее возвышение. Но эти шансы растаяли, и он не мог помешать этому.
Из неудавшейся затеи в сентябре 1922 г. Гитлер сделал вывод, что как бы государственная власть ни желала переворота, она всегда нуждается в таких случаях в небольшом толчке извне. В ноябре 1923 г. он дает ей этот толчок.
Разрыв Рема с Эппом
После проигранного боя или неудачной спекуляции компаньоны обыкновенно устраивают между собой потасовку. Так было и здесь. В ноябре министерство рейхсвера решилось на геройский шаг и перевело Рема из штаба генерала Эппа в штаб генерала фон Меля при седьмой дивизии, т. е. разъединило обоих заговорщиков: Эппа и Рема. Приказ сопровождался вежливым письмом, в котором министерство писало, что это делается собственно в интересах самих участников: «Рем, который переводится по приказу министра, может видеть в своем переводе в дивизию только повышение по службе».
Речь шла о том самом Реме, который два месяца назад замышлял сбросить правительство с оружием в руках.