Вместе с Ремом ушел также Брюкнер,[99] бывший руководитель мюнхенского полка штурмовых отрядов, а ныне личный адъютант Гитлера.

После этого разрыва партия в течение ряда лет оставалась без штурмовых отрядов. Дела Рема пошли плохо. «Мои пути приводили меня порой в такие ситуации, от которых морализирующий мещанин должен был бы содрогнуться и отшатнуться с краской стыда», — признавался он впоследствии.

Штрассер становится неудобным

1 мая 1925 г. Гитлер был еще более одинок, чем 17 декабря, в день своего выхода из крепости. Пенера не было в живых, попытка сближения с баварским правительством кончилась неудачей штурмовые отряды были потеряны, половина партии в идейном и денежном отношении находилась в руках Штрассера. Таков был баланс его новой партии. Деятельность надежных друзей, Эссера и Штрейхера, он должен был из-за Штрассера ограничить рамками южной Германии; кроме того, он сам в душе питал отвращение к таким соратникам.

В это время агитация велась почти одним только Штрассером. Бурными темпами он строит, можно сказать, совершенно новую партию на севере. Уже в конце марта он созывает в Гарбург на Эльбе своих людей из северной Германии, разгоняет их страхи перед «римским курсом» Гитлера и успокаивает их недоверие к немцу из южной Германии. «Принцип вождя» все же остается еще чуждым этим «мужам с севера»; во всяком случае, они представляют себе роль вождя иначе, чем Гитлер. Но в конце концов ведь они непосредственно имеют дело только со Штрассером, они и будут за него держаться. Он сразу основывает не менее семи новых окружных организаций: в Шлезвиг-Голштинии, Гамбурге, Мекленбурге, Померании, Геттингене, Люнебурге и Ганновере. Национал-социалистическая география была, впрочем, несколько произвольной: где имелся хоть сколько-нибудь пригодный свой человек, там основывалось областное руководство.

Затем Штрассер направляется со своим «билетом» снова в Баден и ведет организационную работу в Гейдельберге и Фрейбурге. В Берлине тоже основывается областное руководство; во главе его стоит д-р Шланге, человек не очень подходящий для этой роли. Основывается, на первый взгляд, мощная сеть районных организаций и опорных пунктов в столице, но на деле — это избушка на курьих ножках; уже к концу года районные бюро втихомолку ликвидируются. Берлин остается покамест пустым местом для национал-социализма.

В то время как Штрассер создает себе на севере свою собственную мощную организацию, Гитлеру приходится бороться в Южной и Средней Германии за свои кадры. Национал-социализм уже снова резко выделяется своим особым оттенком из конгломерата «фелькише», но в организационном отношении нити все еще безнадежно спутаны. В баварском ландтаге из хваленой фракции в двадцать четыре депутата остаются верны Гитлеру только шесть во главе с Буттманом. В Тюрингии Динтеру приходится отсекать ненадежные организации. Подобным же образом обстоит дело и в Саксонии. В середине июня в Веймаре собралась конференция руководителей; она с грехом пополам «наводит порядок». Руководство в Тюрингии переходит фактически — без смещения Динтера — к управляющему делами Заукелю, несколько депутатов в ландтаге снова отходят от крыла «фелькише» к Динтеру, так что последний получает возможность образовать фракцию из трех человек. В Саксонии у Гитлера появляется новый приверженец, фабрикант Мартин Мучман в Плауене.[100] Это сатрап, который настаивает на самостоятельности у себя дома, но во внутрипартийной борьбе держит сторону Гитлера; что еще важнее, он дает деньги. Ему поручается руководство в Саксонии; старый, еще с 1922 г., руководитель Титтман должен ограничиться Восточной Саксонией.

Самой тяжелой и неудачной была борьба Гитлера за Вюртемберг. После Баварии партия впервые пустила здесь корни. Правда, здесь с самого начала признавали руководство Гитлера лишь с известными ограничениями. Население Вюртемберга принадлежит к различным вероисповеданиям, здесь подвизается воинствующий протестантизм, и по своему духовному складу население мало подходит для того личного режима, который стремился установить Гитлер в своей партии.

Гитлеру более или менее удалось завоевать одним натиском движение «фелькише» в Саксонии; в Тюрингии это удалось наполовину, но в Вюртемберге он потерпел полную неудачу. Съезд вюртембергских «фелькише», выслушав в середине июня большую речь Гитлера, в которой он предлагал подчинить движение «фелькише» в Вюртемберге его руководству и влить его в мюнхенскую национал-социалистическую партию, отклонил это предложение. Преобладающее большинство вюртембергских «фелькише», возглавляемое профессором Мергенталером и депутатом ландтага Штегером, отвернулось от Гитлера. За ним осталась в Вюртемберге только местная штутгартская организация, руководимая честным, но мало энергичным Мундером.

Среди всех этих неприятностей скудным утешением было то, что в октябре к партии примкнула австрийская немецко-национальная группа Вольфа. Это были лишь жалкие остатки когда-то значительной политической партии; Вольф, теперь больной и обедневший, был некогда наряду с Шенерером видным вождем австрийских антисемитов. Впрочем, австрийская группа оставалась еще годами столь же ненадежной для Гитлера, как вюртембергская.