— А как Пален? Им довольны? — продолжал государь, пристально глядя на меня.
— Да, В.В., им все довольны.
— Говорите по чистой совести, я ожидаю от вас только правды.
— Я никогда не скрывал бы ее от моего государя, если бы даже глубочайшая признательность не вменяла мне это в обязанность. Осмелюсь повторить, В.В., что значительное большинство жителей довольны.
Чрезвычайно подвижные черты императора выдавали, что он не совсем удовлетворен моим ответом.
— У вас там есть один поляк Гурко, — продолжал государь. — Что это за человек.
— Вице-губернатор Гурко очень усерден к службе и не без способностей.
— Он пригодится добрейшему графу Ламсдорфу (губернатору). Я его знаю, он человек почтенный.
Через день после этого, когда я сидел за обедом у своей тещи, мне подали следующее письмо генерал-прокурора: «Барон! Е.В. приказал учредить при сенате комиссию и Издал указ, назначающий ваше превосходительство ее членом. Заседание назначено сегодня в 6 часов пополудни в 1 Департаменте сената. Я буду иметь честь доложить собранию дело, которое сегодня должно слушаться» и т. д.
Новый знак монаршего доверия сильно тронул меня. В 5 часов я отправился в сенат, где нашел только старика Соймонова, дядю сенатора 3 Департамента и Завадовского, которые чрезвычайно удивились, видя меня в комиссии величайшей важности, когда еще даже не был опубликован указ о моем назначении в сенат. День был праздничный и потому очередного заседания сената не было.