— Привез мне от графа грамотку?
— Нет, ничего писать не изволили…
— Не изволили… — передразнила его Минкина, не любившая, что Воскресенский даже заочно почтительно относился к Алексею Андреевичу. — Что же это так, не изволили…
— Уж этого я не могу знать.
— Обо мне-то все же расспрашивал, о здоровье?
— Тоже ни слова не изволили спрашивать.
— Ни слова! — уже произнесла она задрожавшим от гнева голосом. — Вот как… О чем же он с тобой беседовал?
— Беседа наша коротка была. Выслушал о пожаре, покачал головой, приказал строиться.
— А письмо мое ты когда ему отдал?
— Тот же час, как я явился, вручил. Повертел он его в руках и положил на стол не распечатывая.