Несколько времени она смотрела на него широко открытыми глазами. Видимо, еще находясь в состоянии полубеспамятства, она не могла дать себе ясного отчета, стоит ли перед ней живой человек, или же это игра ее болезненного напряженного воображения.
— Как вы себя чувствуете? — тихим, ласковым голосом произнес он.
Она поняла, что она не грезит.
— Где я, и как вы очутились около меня? — спросила она и быстро поднялась со скамьи, но тотчас же почти упала на нее, бережно поддержанная им.
— Посидите, вы еще слабы!
— Где я? — повторила графиня.
— На Лазаревом кладбище, в церкви, нынче годовщина смерти моей матушки, я приехал помолиться на ее могиле и случайно увидел вас, распростертую, без чувств, у могилы вашего батюшки, кругом не было ни души, я положительно растерялся и, не зная, что делать, взял и принес вас сюда, так как на дворе дождь…
— Да, да, я помню, я так горячо молилась… Но я стала так слаба… — смущенно заговорила она.
Она снова сделала усилие подняться, но не могла.
— Отдохните! Побудьте еще… со мной… — видимо, невольно, с мольбой, вырвалось у него.