— Я не крут, ваше величество, а требую службы государю и отечеству по своей мерке, служи, как я служил, меня отличили, из ничтожества вызвали, значит, я служил неплохо, пусть служат так и другие, делом, а не словами и… интригами…
Он чуть заметно метнул взглядом в сторону князя Орлова.
— Знаю, знаю, я пошутил… — прервал его государь, и на его устах появилась та обворожительная улыбка, которая покоряла ему все сердца.
Он не терпел размолвок и старался всегда потушить всякое столкновение в самом его начале.
— Так, пожалуйста, ты мне устрой моих солдатиков, — добавил он, взглянув на часы.
— Слово государя моего для меня закон! — с низким поклоном отвечал Аракчеев.
— Приезжай нынче вечером… — подал ему государь руку.
Едва Алексей Андреевич вышел из кабинета государя, как лицо его сделалось еще более мрачным.
— Пошел! — крикнул он кучеру таким голосом, что тот вдруг сделался белей полотна и сани вихрем полетели по площади и свернули на Невский.
Через каких-нибудь пять минут они остановились уже у подъезда домика на Литейной, занимаемого графом Алексеем Андреевичем.