Но вот, наконец, раз вечером он получил форменную записку, содержавшую в себе приказание:
«Ваше благородие имеет честь завтра, в 10 часов утра, представиться его сиятельству».
Тревожно проведена была Петром Валериановичем наступившая ночь.
На другой день, за час до назначенного времени для представления графу, он уже был в знаменитом Грузине — резиденции Алексея Андреевича.
Войдя в залу, назначенную для представления, Хвостов застал уже там двух-трех офицеров. Вскоре, впрочем, молча, тихо, как бы под давлением страха или благоговения, стали входить новые лица, и в какие-нибудь полчаса вся зала наполнилась военными чинами разных родов войск, начиная с генерала до прапорщика.
Несмотря на количество ожидавших, в зале царила глубокая тишина, нарушаемая лишь изредка порывистым шепотом старших чинов. У одной из запертых дверей стоял навытяжку офицер в парадной форме — это был дежурный.
Эта дверь, на которую часто обращались взоры присутствовавших, вела во внутренние покои графа.
Но вот дверь отворилась — все встрепенулись, и из нее вышел какой-то генерал с бумагой в руке.
— Клейнмихель! — шепнул Хвостову его сосед.
Петр Андреевич был начальником штаба военных поселений.