— Господа, он не уйдет от вас и не станет скрываться… Выслушаем лучше его письменное оправдание.
Он подал пакет Рылееву. Тот дрожащими от волнения руками взял его и сломал печать.
Неизвестно, с какими чувствами выслушали чтение этих документов заговорщики, но впоследствии эти бумаги найдены были в числе других, отобранных у них.
Первое впечатление у заговорщиков было, что все погибло, что готовое увенчаться здание рухнуло, рассыпалось до основания, но затем все понемногу успокоились, и так как в разговоре Ростовцева с Николаем Павловичем первый не упомянул ни одного имени, то решили, что опасность не так велика, как представлялась всем вначале.
— Не так страшен черт, как его малюют, — выразил почти общую мысль находившийся у Кононицына Хрущев.
— А может, он соврал, может, он там же, с глазу на глаз с великим князем, всех переименовал в точности.
Граф Коновницын горячо возразил:
— Нет, этого же быть не может… все, что здесь у него записано, правда, это чистосердечная и не прикрашенная исповедь — я знаю Ростовцева и повторяю вам — он человек безусловно честный.
— Давайте окончим прерванное чтение, — проговорил Рылеев. — Пора и по домам.
Был пятый час вечера.