— Я не об этом… Я думала, что именно содержание письма… — смущенно, как бы начала оправдываться в высказанном подозрении Хвостова. — Может быть, Аракчеев… Он много сделал зла.
В глазах Ольги Николаевны блеснули слезы.
— Кто этот Аракчеев? — наивно спросила Зоя Никитишна.
— Ты не знаешь Аракчеева?
— Нет.
Наступил декабрь 1825 года.
От Василия Васильевича около месяца уже не было писем. Агния Павловна, писавшая сыну каждую неделю, а порой и чаще, ходила, как опущенная в воду.
— Заболел… умер… — то и дело твердила она Ольге Николаевне.
Та сначала успокаивала ее, но затем, когда молчание Хрущева сделалось на самом деле подозрительным, стала беспокоиться и сама.
Беспокойство увеличилось, когда до Москвы долетела весть о происшествии 14 декабря.