— Любишь, любишь!.. — радостно захлопала в ладоши Татьяна Борисовна, заметив смущение девушки. — Милочка Настенька, расскажи, кого, как?..
— И на что вам, барышня, о нашей мужицкой блажи знать приспичило? — вместо ответа спросила Настя.
— Какая там блажь, Настя, это любовь, понимаешь, любовь, чувство, которым живет все в мире, и которое повелевает всеми, от царя до нищего, перед ней все равны и все ничтожны, — разразилась Татьяна Борисовна слово в слово заученною тирадою из романа. — Понимаешь?
— Понимаю… — скорее из угодливости, нежели искренно отвечала девушка.
— А если понимаешь, то должна понимать также, что рассказ о любви очень интересен, о ней целые книжки пишут…
— Пишут… это об нашей-то… — сомнительно покачала головой Настя.
— Все равно, обо всякой… вообще о любви… — заметила Татьяна Борисовна. — Так расскажи же… Мне не хочется спать…
Татьяна Борисовна окончила раздеваться и легла в постель.
— Садись здесь на постели и рассказывай…
— Я, барышня, и так, стоя…