— Да, барышня, уж вы делайте, что я вам скажу, а то хуже будет, да нам и некогда… лошади у дома ждут… Не будете делать — худо вам будет, ох, худо…
— Лошади… худо… — почти бессознательно повторила Бахметьева. — Хорошо… я напишу.
Она подошла к конторке, стоявшей в спальне, достала листок бумаги и, взяв перо, обмакнула его в чернильницу.
— Что же писать?.. — обратилась она, чуть слышно, к бритому человеку.
— Пишите: прошу никого не винить в моей смерти…
Она дописала до последнего слова.
— Смерти!.. — повторила она и бросила на своего мучителя умоляющий взгляд.
От этого взгляда он потупил взор и яркая краска залила его лицо.
— Да… смерти… — глухо повторил он. — Так надо… Будет она или не будет, там увидим… Пишите…
Последнее приказание он отдал деланно резким голосом. Еле державшаяся на ногах Бахметьева с трудом написала это роковое слово.