До слуха Бахметьевой долетел шелест ассигнаций.
— Теперича в расчете… Пообождать… может, прикажете ее и в прорубь, али с одним хозяином управитесь…
— Пообожди…
Через минуту дверь в комнату, где лежала очнувшаяся Екатерина Петровна, отворилась и при мерцающем свете она увидала вошедшего к ней бритого человека, которого называли Петром Федоровичем.
Он плотно притворил дверь и даже запер ее на крючок.
Мрак в комнате еще более сгустился, только слабый свет лампады освещал лицо вошедшего, приблизившегося к ее кровати.
Бахметьева положительно замерла от страха.
И теперь при воспоминании об этом моменте холодный пот выступил на ее лбу и волосы поднялись дыбом.
Она глядела на вошедшего полными ужаса, широко раскрытыми глазами.
— Ну-с, барышня, потолкуем… — начал Петр Федорович Семидалов — это был он, как, вероятно, уже угадал читатель. — По душе потолкуем. Велено мне вас извести — приказ такой вышел через Настасью Федоровну от самого его сиятельства графа Алексея Андреевича…