Поручик Забелин выхватил у одного из солдат ружье и обратился к роте:
— Чего же вы смотрите, вперед, за мной, колите их, мужиков!
Рота не шевельнулась, а молодого офицера постигла печальная участь.
Ружье у него тотчас вырвали, самого свалили с ног и начали бить ногами. Он лишился чувств.
Злодеи думали, что он мертв, и оставили его. Он, опамятовавшись, пополз к роте, которая, вместо того, чтобы защитить его, отступила назад.
Один из поселян подскочил к несчастному и за ноги перетащил через канаву, где уже лежал совершенно избитый Бутович. Связав вожжами от его же лошади, запряженной в кабриолет, они повели их с криком и гамом большой дорогой.
Впереди вели лошадь с кабриолетом, а за ним связанных офицеров. Облака пыли, поднятой толпой, отчасти скрывали подробности этой ужасной картины.
Хрущев положительно потерялся и, рассчитывая, что из командуемой им роты найдутся благоразумные поселяне, обратился к некоторым из них уже не тоном приказания, а просьбы, чтобы они, собравшись, противодействовали убийствам, но на все убеждения они отвечали:
— Что мы сделаем против целого батальона, да и резервный батальон им поможет, тогда пропали мы и наши семьи, да и вашему благородию лучше скрыться, а то пропадете даром, вишь, как народ озлился…
Василий Васильевич, видя свое бессилие усмирить бунтовщиков, пошел к себе на квартиру.