Никанор был любитель иностранных слов.
Прошло еще два дня.
Тревожное состояние духа Хвостова достигло своего апогея. Вдруг, во время завтрака, раздался звонок. Петр Валерьянович в нетерпеливом ожидании доклада уставился на дверь, ведущую из передней в столовую.
В ней никого не появилось.
— Поди, узнай скорей, кто там? — с раздражением приказал он Устинье.
До его слуха долетело какое-то странное шушуканье в передней.
— Кто там? Никанор!.. Устинья!.. Люди!.. — крикнул больной. Никанор и Устинья появились с крайне смущенными лицами.
— Кто там?.. Письмо?..
— Никак нет, батюшка-барин, не письмо, — запинаясь начала Устинья, между тем как Никанор, отвернувшись в сторону, старался сморгнуть застилавшие его глаза слезы.
— Кто же?