Все это в течение нескольких мгновений мысленно пережил он.
— Наш разговор, о котором вы вспомнили, касался, Наталья Федоровна, совершенно иного чувства любви, нежели то, которое, как я заключил из ваших слов, питает ко мне Екатерина Петровна, — начал он. — Я тоже готов любить ее, как друга, но она едва ли удовлетворится таким чувством. Иного же я питать к ней не могу…
— Почему? — наивно спросила Талечка.
— Потому, что я люблю другую…
— Другую! — упавшим голосом, в котором послышались нотки отчаяния, повторила она.
— Да, другую! — поглядел он на нее пытливым, полным любви взглядом.
Она не видала, а скорее почувствовала на себе этот взгляд и еще более смутилась.
— Кого? — сорвалось у нее с языка, но она тотчас же опомнилась. — Простите…
— Да неужели же вы до сих пор не поняли, что я люблю… вас, — подавленным шепотом произнес он, наклонившись к ней совсем близко.
Она вдруг побледнела и пошатнулась. Он ловко поддержал ее.