– Что с тобою, ты опять сердишься на меня? – отшатнулась от Тани княжна Людмила.
– Смею ли я?..
– Что это за тон?!
Таня со времени начавшихся в Зиновьеве надежд на молодого князя Лугового стала титуловать свою молодую госпожу, как-то особенно подчеркивая этот титул. Княжна Людмила запрещала ей это; Таня подчинялась в обыкновенные дни и звала ее просто «Людмила Васильевна», но, когда бывали гости и несколько дней после их визитов, будучи в дурном расположении духа, умышленно не исполняла просьбы свой госпожи и каждую минуту звала ее «ваше сиятельство».
– Таня, милая, что я тебе сделала? – плаксиво заговорила княжна.
– Да ничего. Что вы можете сделать мне, своей холопке, чтобы я смела рассердиться?
– Вот опять «холопки». Что это такое? Ты знаешь, что ты – мой лучший и единственный друг.
– Какой же друг? Ведь я – крепостная.
– Что же из того? Я и мама любим тебя как родную.
– Знаю, знаю и благодарна, – сквозь зубы проговорила Таня. – Но не об этом речь. Вы говорили, что князь – красавец.