«Холопская кровь! – мысленно повторяла она до физической боли тяжелое для нее оскорбление. – Я тебе покажу эту холопскую кровь, князь Луговой».
Когда князь уехал, Таня была позвана княжной в ее комнату.
– Вообрази, Таня, князь не нашел особенно большого сходства между мной и тобой, – сказала княжна.
– Вот как? – протянула Татьяна, стараясь казаться совершенно спокойной. – Впрочем, это понятно: ведь влюбленные, во-первых, слепы по отношению всех, кроме предмета своей любви, а во-вторых, любуясь вами, князь, конечно, не может допустить мысли, что есть другая, похожая на вас.
– Значит, ты думаешь, что он влюблен в меня?
– Если до сих пор я только думала это, то теперь я в этом уверена. Я видела, как он смотрит на вас – словно кот на сало.
Княжна покраснела, но тотчас воскликнула:
– Ах, если бы ты была права!
– Не беспокойтесь, ваше сиятельство: я права.
Разговоры о чувствах князя Сергея Сергеевича к княжне Людмиле повторялись почти каждый день. Деланное спокойствие Тани, с которым она принуждена была вести эти разговоры, все более и более озлобляло ее против княжны и князя. Все чаще приходило ей на мысль его выражение: «Холопская кровь», и вслед за этим мысленно же слагалась угроза: «Я тебе покажу, князь Луговой, холопскую кровь!»