– Что за вздор! Не век же самому лучшему месту парка быть в запустении и не век же стоять этому красивому павильону без всякой пользы и только нагонять страх на суеверных.
– Не губите себя, ваше сиятельство, – стоя на коленях, продолжал умолять старик.
– Встань, не глупи!.. Стыдись: ты стар, а веришь всяким бабьим рассказам… Вот увидишь сам, что в павильоне не найдется ничего, кроме разве какого-нибудь хлама.
– Ваше сиятельство!.. – попробовал было снова начать свои убеждения Терентьич, но князь рассердился.
– Встань, говорю тебе, и делай, что тебе приказано… Я не люблю ослушников.
Старик покорно встал с колен и лаконически произнес:
– Слушаю-с, ваше сиятельство.
– Так-то лучше, ступай и прикажи начать работы сейчас же!
Старик пошел, но при уходе бросил на молодого князя взгляд, полный искреннего сожаления. На его светлых глазах блестели слезы.
На князя Сергея эта сцена произвела тяжелое впечатление. Он стал быстро ходить по террасе, стараясь движением побороть внутреннее волнение, однако решился во что бы то ни стало поставить на своем и с нетерпением ожидал прибытия рабочих в парк.