На землю уже спустилась темная летняя ночь. В тенистых аллеях парка мрак был еще гуще.
Граф Петр Игнатьевич заметил смущение приятеля и, поймав этот взгляд, насмешливо произнес:
– Ты что это, брат, в деревне-то стал трусить не только живых, но даже мертвых?
– Какие пустяки! – вспыхнул князь. – Пойдем после ужина.
Его более всего взбесило то, что приятель угадал причину, по которой он хотел показать павильон не сейчас, а завтра.
– Если очень страшно, то уж пойдем лучше спать, – все еще насмешливым тоном заметил граф Свиридов.
– Ты, брат, не валишь ли с больной головы на здоровую? Кажется, сам труса празднуешь? – отпарировал князь Луговой.
– Ну, это, брат, стара штука. Способ простой, когда совестно сознаться. Нет, съедим последнее блюдо и пойдем. А вот тебе наливка для храбрости.
– Не забудь и себя.
Друзья с наслаждением выпили душистую влагу из сока черешен, а затем, встав из-за стола, вышли на террасу.