Неожиданное обстоятельство вдруг совершенно изменило отношения графа Свенторжецкого к княжне.
На одном из очаровательных вечерних свиданий, которыми дарила княжна поочередно своих поклонников, он дошел до полного любовного экстаза, и страстное признание и предложение соединить навеки свою жизнь с жизнью любимой девушки были уже начаты им. Княжна благосклонно слушала, играя своими кольцами и браслетами. Вдруг восторженный взор графа остановился на ноготке безымянного пальца правой руки княжны Людмилы, и граф чуть не вскрикнул. Вся кровь бросилась ему в голову; пред ним предстала с поразительною ясностью картина из его детской жизни в Зиновьеве, и полный страсти монолог был прерван. Граф смотрел на сидевшую пред ним девушку мрачным, испытующим взглядом.
Княжна Людмила подняла свой взор и вдруг сперва вспыхнула, а затем побледнела, и это ее смущение еще более подтвердило зародившееся у графа подозрение.
Впрочем, княжна только на минуту казалась растерявшейся; она оправилась и спросила равнодушным тоном:
– Что с вами, граф? Или вы испугались, не завлек ли вас очень далеко полет вашей фантазии?
В последней фразе слышалась явная насмешка, и это взбесило графа.
– На этот раз, пожалуй, вы правы, княжна, – с неслыханною ею до сих пор резкостью тона ответил он.
Княжна смерила его надменно-ледяным взглядом.
– Я очень рада, потому что, признаться, ваши разглагольствования подействовали на меня усыпляюще. Вы сделаете мне большое удовольствие, если освободите меня от них хоть на сегодня.
– Я могу вас освободить и от своего общества.