– Рад стараться! – и Яков вышел.
Граф стал прохаживаться по кабинету. Он был доволен результатом своих переговоров с Яковом. Обещанная тому награда была для Якова целым состоянием. Этот сметливый парень тяготился зависимостью от помещика, без которого он мог бы заняться в Петербурге самостоятельным делом. Он, несомненно, скопил себе уже кое-какие деньжонки, что с обещанными двумястами рублей составит капиталец, который даст ему возможность заняться торговлей и, кто знает, даже сделаться впоследствии богачом. Эти соображения ручались, что парень расшибется вдребезги, а все же сделает для своего барина дело.
Решение Якова обойти для этого Агашку также показалось графу удачным. Девчонка, конечно, проболтается пред своим ухаживателем, и эта болтовня будет самой истиной. А этого только и было надо.
Уверенность в Якове не обманула Свенторжецкого. Не прошло и недели, как он узнал то, что его, главным образом, интересовало в жизни княжны Полторацкой.
– Болтает Агашка, что к княжне ходит какой-то странник, – доложил ему между прочим его камердинер. – Пришел он в первый раз вскоре после переезда их сиятельства в дом и велел доложить о себе.
– Как же он назвал себя? – спросил граф.
– Имени своего не назвал, а понес какую-то околесину. «Доложите-де княжне, что я – не кровопивец».
– Не кровопивец? Это – он! – вслух подумал граф. – Так ты говоришь, что пришел и велел доложить о себе, что он – не кровопивец? А часто бывает он у княжны?
– Почитай, несколько раз в неделю. Только как он попадает в комнату княжны, – неизвестно. Ведь во двор-то он не ходит.
– Почему же знают, что он бывает?