– Пожалуй, ты и дело говоришь, – произнес он.
– Тебе же добра желаю. С чего же тебе пропадать и меня губить? Погубишь или не погубишь, бабушка надвое сказала, и ни от того, ни от другого тебе нет никакой корысти. Умру ли я, в монастырь ли пойду, осудят ли меня, все равно тебе богатства не достанется, дяденьке Сергею Семеновичу все пойдет. Бери же мешочек-то. Ведь это – богатство, целый большой капитал. Что тебе в Питере околачиваться? Россия велика, да и за Россией люди живут. Везде небось деньгам цену знают, не пропадешь с ними. Себя и меня спасешь.
– И граф в дураках останется.
На лице Никиты промелькнула довольная улыбка. Он вспомнил, что ему достаточно помяли бока графские люди, когда неожиданно напали на него у садовой калитки. Теперь граф будет за это отмщен.
– Давай, – протянул он руку. – Прощай, не поминай лихом!
Княжна протянула ему мешок, а он бережно положил его за пазуху.
– Счастливый путь! Живи припеваючи! Так-то лучше, чем тут каждый день труса пред всеми праздновать. Ты когда в дорогу?
– Да сейчас же. Сборы недолги, весь тут, – и Никита повернул к дверям.
– Ключ-то от калитки отдай, тебе он не нужен. Прихлопни покрепче, завтра сама запру.
Никита подал ключ.