– Хорошо, благодарю тебя, моя милая! – и князь снова привлек ее к себе.
Если бы мог он заподозрить, что при таких же условиях получал этот же ключ граф Свенторжецкий, хотя, как мы видели, свидания последнего с княжной до сих пор носили далеко не нежный характер.
Луговой уехал, сказав с особым удовольствием княжне Людмиле «до свидания».
«Как он хорош, как он мил! – думала она, проводив своего жениха. – Он лучше всех. А граф? – вдруг мелькнуло в ее уме, причем она вспомнила не о графе Свенторжецком, а о графе Свиридове. – Нет, нет, я люблю князя! Никого, кроме него! Я буду его женой».
Однако чем более она убеждала себя в этом, тем настойчивее образ графа Петра Игнатьевича носился пред ее духовным взором.
«Он также хорош! Он тоже любит тебя!» – нашептывал ей в уши какой-то голос.
– Нет, нет, я не хочу, я люблю князя, – отбивалась она.
«Но князь обречен. Он должен погибнуть. С ним погибнешь и ты», – продолжал искуситель.
Девушка со слов покойной княжны припомнила все случившееся в Зиновьеве.
«Ведь он сказал, что в тебе видна холопская кровь!» – нанес ей последний удар таинственный голос.