«Эта уж, об заклад бьюсь, его расшевелит!» — самодовольно думала Марья Петровна.
— У меня в жильцах, моя милая, капрал живет. Только он не из простых, а дворянин, и богатый. Ты ему в первую голову угождай. Смотри. Для тебя говорю, и тебе хорошо будет.
— Угодим, чаво не угодить, не токмо капралу, офицеру угодим! — ухмыльнулась Василиса — так звали новую работницу
Расчеты Марьи Петровны, однако, не оправдались. Суворов не обратил на новую работницу ни малейшего внимания. Это совершенно сбило с толку матушку-попадью.
«Еще прежнее не отошло. Обождем», — утешала она себя.
Сама Василиса, с полуслова понявшая Марью Петровну, даже вломилась в обиду.
— Капрал, невидаль капрал. Мозглявый какой, а туда же рыло от тебя воротит. Брезгует. Кажись бы нечем. Не таким угождала.
— Погоди, это поначалу. В расстройстве он.
Марья Петровна не утерпела и передала Василисе историю с Глашей и надежду на нее, Василису.
— Вот оно что, родимая, — протянула та. — Беспременно это она на него напустила.