VII. В Баратове
Веселый конец так печально начавшегося в Москве зимнего сезона 1771/1772 года пролетел незаметно. Последний раз потанцевали еще на Фоминой, так как в этом году Пасха была сравнительно ранняя.
Затем наступило полное летнее затишье. Московский «большой свет» стал разъезжаться по своим вотчинам.
Снова село Баратово приняло в свои живописные объятия оба семейства, князей Баратовых и Прозоровских.
Пригласить провести лето по-прошлогоднему явился к князю Ивану Андреевичу сам Владимир Яковлевич Маратов. Иван Андреевич сначала отклонил «лестное», как он выразился, для себя приглашение.
— Надо пожить и у себя. Что же мы за бездомные такие, чтобы все по чужим углам ютиться, — заметил он.
— Вы и вся ваша семья, князь, — воскликнул князь Владимир Яковлевич, — для нас не чужие. Я, конечно, не смею надеяться, но если бы вы были расположены ко мне и к сестре, хотя на сотую долю так, как расположены мы к вам, то тоже не считали бы мой дом чужим углом.
— Благодарю вас за любезность.
— Это не любезность, любезность — слова, а я говорю, что чувствую.
— Еще раз благодарю вас.