— Что вы, ваше сиятельство, что за церемония. Я именно и хотел вас застать врасплох и одних.
— В таком случае прошу садиться, — церемонно произнес князь Прозоровский.
Он почти догадался о цели визита князя.
«Ну, поляк что ни скажет, все точка в точку исполнится», — мелькнуло у него в уме.
Он уселся на свой любимый диван, указав князю Владимиру Яковлевичу на кресло.
— Я приехал к вам, князь, — начал последний, — по очень важному для меня делу, от которого зависит мое счастье, скажу больше, моя жизнь.
— Я вас слушаю, я вас готов… — проговорил Иван Андреевич делано официальным тоном.
— От вас, конечно, не ускользнуло то исключительное внимание, почти обожание, которое я в течение последних двух лет осмеливался оказывать вашей дочери.
— Гмм… — промычал старик.
— Я люблю ее, князь. Если я так долго медлил и не заявлял об этом чувстве княжне Варваре, то это происходило лишь потому, что я, как человек не первой молодости, старался убедиться в силе этого чувства, в том, что это не один каприз влюбленного. Я убедился в этом окончательно в это лето, как убедился и в том, что я далеко не противен княжне. Я имею честь просить у вас руки вашей дочери.