Он остановился.
— Одна рука… — с испугом повторила княжна конец своей рассчитанной на смущение Сигизмунда Нарцисовича фразы.
— Да, одна рука… одна болезнь, и болезнь эта именуется худосочием. У князя Владимира Яковлевича она была приобретенная, а у Капитолины Андреевны наследственная. Да притом, ей лучше было умереть, чем оставаться жить в таком положении.
— В каком?
— Как, неужели, княжна, вы не заметили ничего?
— Нет, а что?
— Вы говорили с ней?
— Последнее время она была неразговорчива. Ходила такая печальная и отвечала на вопросы односложно.
— Теперь я понимаю. Вы могли и не заметить этого.
— Чего?