Он был для нее только тем ожидаемым мужем, который должен был сделать ее свободной, свободной для любви к ее герою. Право свое на такую свободу она, уже совершенно глядевшая на все глазами своего учителя жизни Кржижановского, считала совершенно естественным, почти законным.
Разрешение, данное Сигизмунду Нарцисовичу князем Прозоровским, влиять на его дочь в смысле склонения ее на брак с Александром Васильевичем Суворовым дало Кржижановскому более частую возможность вести беседы с княжной с глазу на глаз и еще более подчинять ее своему тлетворному влиянию.
О сватовстве имеющего прибыть в Москву молодого Суворова он сказал ей как-то вскользь, небрежно, предполагая как бы заранее, что она ответить отказом не может.
— Это для нас с тобой очень подходящая партия, — заметил он.
— Он молод?
— Нет, ему уже за сорок Он некрасив, говорят, груб, совсем солдат. Но зато…
— Что зато?..
— Он знаменит, и уже теперь его имя гремит по России.
— Меня это не прельщает.
— И я не буду ревновать тебя к нему.. — цинично пошутил он.