— Да неужели это ты, Николай Петрович?
Перед ним в монашеском одеянии действительно стоял Николай Петрович Лопухин.
XII. Исповедь монаха
— Помилуй бог, да неужели это ты? — продолжал недоумевать Александр Васильевич Суворов, то пристально взглядывая на стоящего перед ним монаха, то жмуря глаза, как бы вспоминая далекое прошлое.
— Был, был! — чуть слышно прошептал монах.
— То есть, как был? Помилуй бог, ведь ты есть, значит, есть.
— Не совсем так, граф Александр Васильевич, я есть и нет меня, — отвечал монах.
— Что ты меня, помилуй бог, морочишь? Есть и нет, что за оказия? Не явился же ты с того света?
— Хуже, я умер заживо, я в схиме.
— Час от часу не легче! Пойдем в горницу. Расскажи толком… Офицер, бравый офицер. Я думал уж он генерал, женат, ан вдруг… монах. Живой покойник. Помилуй бог, ничего не понимаю.