Французы сосредоточили все свои силы против русских, которые невольно отступили. Лишь только Александр Васильевич заметил это отступление, как сам явился перед войсками на лихом казацком коне и громко закричал:
— Заманивайте! Хорошенько заманивайте! Шибче, шибче!
Суворов словом «заманивайте» заменял ненавистные ему слова: «назад», «отступать», «ретироваться».
Отступили шагов на полтораста. Вдруг фельдмаршал остановился и скомандовал:
— Стой!
В одно мгновение линии отступивших остановились неподвижно, как каменная стена, и в то же мгновение внезапно открывшаяся батарея осыпала неприятеля градом картечи и ядер. Это внезапное и неожиданное обстоятельство ошеломило французов. Этого только и нужно было Александру Васильевичу.
— Вперед! — крикнул он. — В штыки!.. Ура!..
Французы были смяты, разбиты, но этим еще не кончилось сражение.
Макдональд, начальствовавший французскою армией, оказался достойным соперником Суворова.
Будучи тяжело ранен, он не оставил, однако, поле сражения, командовал на носилках и мужественно отстаивал каждый шаг и после трехдневного сражения готов был сразиться еще в четвертый день, чтобы победить или умереть, но генералы требовали отступления. В полночь Макдональд тихо снялся с лагеря и отступил.