— Что так?
— Говорю я тебе, что его слабое сложение служит непреодолимым препятствием для военной карьеры, о которой он только и бредит.
— Бредит, говоришь… Это хорошо…
— Для тебя, может быть, и хорошо, — сердито сказал Василий Иванович, — но ты забываешь, что Саша у меня один сын… Поговори еще и с Авдотьей Федосьевной, столкуйся с ней…
— Коли это призванье мальчика, так препятствовать нельзя, это ты сам хорошо понимаешь, поймет и она, как мать, любящая своего сына.
— Толкуй, толкуй… Призванье… Задам я ему это призванье…
— Погоди, вот он вернется, я пройду к нему, поговорю с ним и скажу тебе, что я думаю.
На этом разговор был покончен, и хозяин дома и его друг вмешались в общий разговор.
Часа два спустя молодой Суворов вернулся, о чем было доложено Василию Ивановичу, а последний сообщил это известие генералу Ганнибалу. Тот, верный своему обещанию, поднялся наверх и застал мальчика снова лежащим на полу и углубленным в книгу и карты. Он не слыхал, как вошел нежданный гость.
— Здравствуй, Саша! — сказал генерал после некоторого молчания.