— Вспомянет, может, и вспомянет, только не выскажется и письма не пришлет… Кремень парень…
— А может, и впрямь фельдмаршалом будет?
— Хе, хе, хе, хе!
Отведя подобного рода разговорами душу, Василий Иванович возвращался домой, где заставал сына или за книгою, или спящего, так как солдатская служба того времени требовала пробуждения до зари.
Наконец Василий Иванович уехал.
— Ты пиши, — сказал он, благословляя и целуя сына. Глаза старика, хотя и сердитого на своего ребенка, наполнились слезами.
— Слушаюсь, папенька.
— То-то, слушаюсь. Если невмоготу будет… тяжело… напиши.
— Чего невмоготу, папенька, служба легкая…
— То-то, легкая». А ты все-таки пиши…