— Так как же-с, Корнилий Потапович? — снова простонал Мардарьев.
— Что, как же? — открыл тот глаза. — Вот пристал-то… Что тебе надо?..
— Может все же можно что-нибудь с него получить?.. Лоскутки все целы…
Вадим Григорьевич бережно стал расправлять клочки векселя и складывать их на скатерти.
— Получай, коли сможешь… Твое счастье…
— Вы бы мне посоветовали как…
— Постой… Савин, Савин… Николай Герасимович, — вдруг заговорил как бы сам с собою Алфимов и опустил руку в боковой карман своего сюртука и вытащил из него объемистую грязную тетрадь серой бумаги, почти всю исписанную крупным старческим почерком.
Положив тетрадь на стол, он стал ее перелистывать, мусоля пальцы слюнями.
Мардарьев с благоговением смотрел на занятие старика и на самую тетрадь, которую тот перелистывал, как бы чуя, что в ней его спасение.
— Так и есть, на имя Соколова векселей нет, — произнес Корнилий Потапович.