Мардарьева оставалась серьезно-спокойной.
— Так не подойдет?.. — спросил он полушутя, полусерьезно.
— Сказала не подойдет… — отвечала та.
— И уступки не будет?
— Отчего не уступить, коли скажете настоящую цену…
— Цену… цену… — проворчал Алфимов. — Да чему цену-то… Где товар?
— Товар есть, коли двести рублей уже за него давали.
— Ну, баба! — воскликнул Корнилий Потапович. — «Кремень-баба», — снова пронеслось в его уме определение Вадима Григорьевича.
— Что ж что баба, а умней другого мужика… — невозмутимо заметила Софья Александровна.
— Вижу, вижу! — со вздохом произнес Алфимов.