— Прощайте…
— Девятьсот, тысячу…
Софья Александровна взялась уже за ручку двери.
— Вернитесь, получайте… — простонал Алфимов, не садясь, а буквально падая на диван.
Мардарьева с насмешливой улыбкой вернулась и села на стул.
— Пожалуйте документ…
— Пожалуйте деньги…
«Кремень-баба» — снова пронеслось в уме Корнилия Потаповича, и он полез за бумажником.
Тем временем Софья Александровна вынула из кармана аккуратно сложенные и завернутые в газетную бумагу прошение и вексель.
Дрожащими руками отсчитал Алфимов двенадцать радужных и подвинул Мардарьевой.