— Что ты, Аня, но ведь я получаю от него письма… Он в них клянется, что любит меня по-прежнему…
— Верь ему, негодяю, уж мой Миша лучше нас с тобой его знает… Может он и письма-то эти пишет около другой… — заметила Горская.
— Действительно, в последних письмах он упоминает с восторгом о какой-то Зине, приемной дочери его родителей; говорит, что только она составляет для него некоторую отраду в его грустной жизни в деревне, — задумчиво произнесла Маргарита Максимилиановна.
— Вот видишь, видишь… я значит права… Все они ветреные, изменщики…
— Но он пишет, что эта Зина — это друг, что он с ней по целым часам говорит обо мне, что она одна понимает его и сочувствует ему, — пробовала возражать Гранпа.
— Знаем мы этих друзей, это сочувствие… О, святая простота! — заметила Анна Александровна.
— Ужели он меня обманывает!.. — воскликнула Маргарита.
— В лучшем виде, миленькая, в лучшем виде.
Нельзя сказать, чтобы Маргарита Максимилиановна окончательно поверила Горской, но разговор с ней заронил семя сомнения в ее сердце, семя принялось и стало разрастаться.
«Если он имеет там друзей-женщин, почему же и мне не обзавестись здесь другом-мужчиной», — мучимая ревностью и жаждой мести, думала Гранпа.