— Какое же это вранье? — полюбопытствовал Савин.
— Сами посудите, Миколай Герасимович, — с жаром заговорил Полиевкт Сергеевич, — четырнадцатилетний мой хлопчик рассказывает вдруг мне, старику-отцу, что земля какой-то шар и даже, что он ходит кругом солнца, а не солнце кругом земли… Я его хвать за чуб, трясу да приговариваю: «Не бреши, не бреши». Ну и взял его из гимназии. Теперь табун стережет в станице, там глупостей не наберется.
Другие офицеры тоже не многим отличались от Полиевкта Сергеевича по воспитанию и образованию.
В таком-то непривычном для Савина обществе выступил он в поход.
Единственной отрадой было общество полковника, который очень любезно предложил Николаю Герасимовичу столоваться у него.
У полковника был повар и все необходимое для кухни.
Обедали обыкновенно втроем: полковник, Савин и полковой доктор, милейший человек и большой балагур, смешивший постоянно своих собеседников разными анекдотами.
Время похода шло однообразно; те же переходы, те же бивуаки и те же мелкие молдавские городишки, Кишиневы в миниатюре, с тою же невылазною грязью, для которой походные сапоги были как раз кстати.
Наконец полк прибыл в Слатино, где и остановился.
Николай Герасимович поехал в отпуск в Бухарест, чтобы хоть немного отдохнуть от непривычной казачьей жизни и его товарищей — Гаврилычей.