— Тоже здесь… Похудела, помолодела и очень довольна.
— Теодор… — остановила барона жена.
— Я не хотел сказать ничего дурного, ma chère, я ее люблю не только как твою мать, но как нашу мать-командиршу… Мы все ее боготворили… Не правда ли, Савин?
— Я думаю… Кто не был ею обласкан… За кого из нас она не заступалась у своего мужа.
— Мама всегда была добра, даже слишком, — заметила Юлия Сергеевна, взглянув на мужа.
— Ты находишь, вероятно, что она была слишком добра именно тогда, когда застала нас на первом поцелуе.
— Теодор… — вспыхнула баронесса и замолчала.
После завтрака Савин попросил позволения переодеться и Федор Федорович провел его в отведенную ему комнату, где уже находились привезенные с вокзала чемоданы Николая Герасимовича.
— Переодевайся да пойдем к старику, — сказал барон.
— С удовольствием.