Николаю Герасимовичу показалось, что графиня и ее дочь продолжали смотреть на него.
— Пойдемте, они очень рады… — вдруг совершенно неожиданно, как это всегда бывает при ожидании, как из земли вырос рядом с ним румын.
Савин вскочил и последовал за Николеско. Обе дамы приняли Николая Герасимовича очень любезно.
Румын, пробыв в ложе с минуту, извинился необходимостью пройти к жене и вышел.
— Передайте синьоре, что она восхитительна! — бросила ему вдогонку графиня Марифоски.
— И от меня тоже, тоже… — добавила Анжелика. Савин стоял и молча любовался последней.
Вблизи она была еще лучше, нежели издали, — редкое свойство женщин.
Она встала, чтобы пересесть на другой стул и дать место около себя Николаю Герасимовичу, и оказалась высокой, стройной, прелестно сложенной.
— Садитесь… — с утонченной любезностью сказали мать и дочь, в один голос.
Савин сел.