Как угорелый скачет он за незнакомой красавицей, которая не обратила даже на него до сих пор никакого внимания и не знает, что за ней едет какой-то влюбленный.
Савину стало досадно, что он, видимо, до сих пор все тот же гвардейский корнет, не видящий перед собой никаких преград и не признающий ничего невозможного.
Рассуждая так сам с собою, он взглянул в окно и моментально все разумные доводы, мелькавшие в его голове, тотчас рассыпались прахом.
Рядом, у открытого окна вагона, несколько высунувшись из него, стояла красавица-мексиканка.
Она была еще очаровательнее, чем когда-либо.
На ней было дорожное темно-коричневое платье, плотно обхватывающее ее гибкий стан, на голове была шляпа фетр с темною вуалью, а в прелестной, обтянутой шведской перчаткой ручке она держала розан.
Этот простой, но прелестный костюм шел к ней как нельзя больше.
Николай Герасимович впился в нее глазами и не мог долго оторваться.
Наконец она заметила его и отошла от окна.
Чудное видение исчезло.