Возвратившись в кабинет и несколько успокоившись, Савин позвонил.
Явился лакей.
Он улыбался во весь рот.
— Маргарита Николаевна не должна знать, что этот господин был здесь… Слышишь, Петр?
— Слушаю-с… А на отличку вы его попотчивали, Николай Герасимович… Вся голова разбита и рыло в крови.
— А почему ты знаешь?
— Дворник прибегал на кухню, сказал. К мировому жалиться идти грозился. Имена и фамилии записал швейцара и двух господ, которые видели, как он по лестнице ступени считал. Умора-с.
— Скажи всем людям, чтобы ни гугу барыне, а не то разочту мигом.
— Слушаю-с, зачем говорить, не скажут.
Скрыть однако этой истории от Маргариты Николаевны не удалось.